Hot Dog Avenue

Кони-Айленд авеню. Июнь, 1997. Я иду от авеню Z вверх к авеню J. Ещё не убийственно жарко, но уже смертельно душно. Знаменитая нью-йоркская humidity влажность. Небо — белое светящееся марево. Серый бетон под ногами, расчерченный на квадраты, одно-двух этажные бесформенные здания по сторонам. Движение небольшое Трафик небольшой – перейти улицу можно не особенно оглядываясь, бензиновой гари нет, пыли нет, зелени нет. Я иду не спеша. Мне особенно некуда спешить. Я ездил в Кони-Aйленд госпиталь за чем-то, а теперь иду домой. Автобус «обратно» мне не по карману. Полтора доллара – большие деньги – за них можно купить что-то действительно нужное в «99 центах». Пачку фломастеров или телефонный удлинитель. А еще я ищу компьютерный магазинчик, который успел заметить из окна автобуса по пути «туда».

На пересечении с какой улицей находится магазин я не запомнил и теперь просто ищу вывеску на левой стороне улицы. Я в стране три месяца. У меня все идет хорошо. Я учусь на компьютерных курсах в Квинсе по вечерам. Утром и днем, если не надо идти к какому-нибудь доктору или в dental office к стоматологу, я свободен.

Я прохожу мимо приземистого здания отделения бруклинской публичной библиотеки. Библиотека, видимо, откроется через несколько минут, а пока на тротуар перед дверью присели — скорее прилегли бочком — мама с дочкой и коротают ожидание чтением книжки вслух. Прохожих мало, они никому не мешают. Я про себя отмечаю, что ребенку, пожалуй, простуда не грозит – разве что небольшой ожег… Из ешивы выходят ученики (школьники, ешивники?) в черных шляпах и пиджаках. Мысль о том, что под шляпами у них ещё и кипы, заставляет вспомнить разные нехорошие рассовые теории и задуматься о происхождении графа Мазоха.

Каждый день я со страхом жду, когда же она начнется – ужасная жара при 100% влажности, когда дойти утром до станции метро и постоять-подождать кондиционированный вагон – это «гражданский подвиг». Так во всяком случае мне говорили. Пока что от меня подвиг не требуется и я со страхом жду дня, когда его придется совершить.

Со словами Кони-Айленд у меня одна ассоциация –«Крестный отец», героиню там звали Кони и действие романа происходило на каком-то Кони-Айленд. Бессмертие же этому имени некогда модного парка развлечений на берегу океана принесла "Горячая Собака -- Hot Dog". Именно оттуда есть пошел этот «assembly required» "требующий сборки" и весьма пачкучий вид junk food сухомятки на американский лад. Мемориал "Кони-Айленд – родина Hot Dog'а" еще не построен, но дело к тому идет, особенно если судить по количеству уличных торговцев, зазывно улыбающихся мне, когдя я прохожу мимо их тележек, их зонтиков и истекающих ледяным потом жестянок с содойгазводой. Поскольку, однако, я не покупаю еду на улице (да ещё и в жару!) — я миную их с гримасой превосходства — дескать кормите этим каких-нибудь других дурачков. Воды бы я выпил, да это руб двадцать пять, т.е. доллар двадцать пять — большие деньги и, кроме того, выпьешь одну бутылку — захочешь вторую, изойдешь потом и просадишь после всего доллара три. Нет, не надо мне вашей воды и собачьей еды – приду домой и поем по-человечески.

Я иду мимо бесконечных площадок, за оградами которых пекутся автомобили. На каждом наклейка или флажок : I am like new, Airbag, Low milage, One owner и другие. Смысл их мне не до конца понятен, но машину я сегодня не покупаю и мне все равно. Что я да покупаю, так это компьютер и как только вижу компьютерный магазин, магазинчик или магазинище, я вхожу и начинаю придирчиво рассматривать коробки с мозербордами и цпу. Мне нужно 32 мега памяти и я этим горд. Обычно компьютеры продаются с 16 мегабайтами и 133-м процессором.

Я знаю, что мне нужно больше. И жесткий диск мне нужен больше 2 гиг, а не 1.2, как это принято. Да, я ограничен в средствах, поэтому мне не нужен 12х CD. Мне хватит 8х или даже 6х. Тем более, я в игры не играю (программирование – единственная стоящая Игра), так что дорогая звуковая карта мне тоже не нужна и много видеопамяти тоже — 2 мега хватит вполне. Вот я и перехожу из одного магазина в другой, ошеломляя продавцов требуемой конфигурацией и спрашивая их цену. В маленьких магазинах продавцы запрокидывают голову и их взор, сменяющий направление снаружи внутрь, превращается в эдакие песочные часы, графическую метафору «Занят, пжлста подождите». Когда через секунду управление передается обратно языку, я слышу цену. Если это sixteen hundred ninety nine тысяча шестьсот девяносто девять или больше, я улыбаюсь и говорю, что должен подумать. Продавец ободряюще всплескивает руками и моментально обо мне забывает. Если ответ thirteen hundredтысяча триста, я начинаю спрашивать возьмут ли с меня taxНДС, если я заплачу наличными, прошу записать мне номер телефона, часы работы и всем своим видом изображаю судорожные приготовления к покупке. На предложение же оставить залог deposit с тем, чтобы компьютер был готов уже завтра, я отвечаю, что депозит завезу завтра. После этого продавец говорит, что ну тогда завтра и договорим и, любезно улыбаясь, углубляется в свои бумаги. Иногда я слышу ответ, что у продавца как раз сейчас есть такой компьютер не проданный вчера и лично мне по поводу сегодняшнего дня он обойдется всего в eleven hundredтысячу сто долларов.

В таком случае все, что мне остаётся сделать, это по возможности скорее покинуть магазин, потому как, заметив малейшее колебание, продавец начнет на меня наседать, подгоняемый все видящим затылком хозяина магазина, сидящего с какими-то бумажками на телефоне. Но я нутром чую, что в этом складского вида, забитом коробками со всеми мыслимыми названиями, магазине на Кони-Айленд авеню не может продаваться компьютер моей мечты да к тому же так дешево и с бесплатным принтером. Я стремительно направляюсь к двери, которая почему-то не открывается – ах нет открывается, если тянуть внутрь, а не толкать наружу, и опять окунаюсь во влажную вату нью-йоркского лета.

Я прохожу мимо похоронных домов. Количество их, которые я уже миновал за сегодня, напоминает мне анекдот про десять бабок, торгующих пирожками на одном углу. Бронзовая, самим Временем покрытая патиной, табличка, вмурованная навечно в стену одного из них, заставляет меня остановиться в уважительном недоумении. "YES, WE ARE OPEN". Она не приглашает меня войти, но и не гонит. Я ощущаю ожидание, исходящее из-за слегка приоткрытой черной кованной двери, ожидание без нетерпения, но твердо уверенное в себе ожидание. Что ж, говорю я себе, люди работают без перерыва и выходных, как и их работодатель…ница. Хорошо ещё никто не пристает "Чем могу я Вам помочь?" "May I help you, Sir?"

Я уже на уровне авеню P, мне скоро нужно поворачивать, чтобы выйти к дому через Шестьдесят пятую. На улице душно, в магазинах промокшая от пота рубашка противно холодит спину под струёй кондиционера. Сейчас половина третьего, а в шестнадцать тридцать (в черыре тридцать по местному) мне надо быть в метро чтобы ехать в Квинс.

Внезапно краем глаза я замечаю нечто подозрительно прямоугольное на другой стороне улице, стоящее возле заборчика. Мои надпочечники без всякого принуждения с моей стороны начинают выделять адреналин. Я начинаю переход улицы, но, как назло, она заполнилась автомобилями, автобусами и перейти ее нет никакой возможности. Переход со светофором – один где-то впереди, другой — сзади и я не соображаю – чертов адреналин – какой из них ближе. Наконец, не упуская из вида заборчик, перехожу улицу и приближаюсь к месту. Неужели это она – моя американская мечта? Неисчерпаемая тема разговоров среди новых американцев, венец моих исканий, сектор «Приз» на поле чудес? Я огибаю заборчик и ОН – передо мной.

Системный блок компьютера. Правда без боковой крышки. И стоит не возле мусорного бака, а так, на некотором расстоянии, так что и не поймешь, выброшен он или так стоит, ждет кого-то. Стою, смотрю, вымеряю расстояние до крыльца и до мусорного бака. А вдруг это ещё property ?

— Вам это нужно? Берите! – я вздрагиваю от неожиданности, как будто схвачен за руку с поличным. Тут до меня доходит, что говорят со мной по-русски. С достоинством, как будто я не брошенную XT-ишку рассматривал, а дом себе присматривал и как раз оценивал степень износа заборчика, оборачиваюсь.

Благообразного вида старичок, в пиджаке, несмотря на жару, и с тщательно начищенной медалью 50 лет Вооруженным Силам СССР, останавливается рядом со мной. Куражиться ни к чему, эту болезнь – косить все время на garbage кучи мусора, идя по улице, — лечит только время и регулярная зарплата. А все новые американцы, которые при этом не новые русские, – цепляют эту заразу легко, а вылечиваются не скоро и не все.

—Это компьютер, — говорит он мне покровительственно, — вы разбираетесь в компьютерах?

—Немного, — отвечаю я веско.

—Ну тогда вы тут хорошо устроитесь. Вы недавно приехали?

Тут моя очередь взглянуть на небо, и нажать на клавиши внутреннего арифмометра:

— Два с половиной месяца. А вы ?

— Я тут уже пять лет,— машет он рукой – всю жизнь дескать — и прищурившись, приготовившись очень чутко услышать не столько мои слова, сколько интонацию, вдруг спрашивает:

— Ну, и как вам Америка?

— Мне нормально, — и видя, что мой ответ его разочаровал, я добавляю: — А вот моему отцу очень не по себе, не нравится ему здесь всё.

Последняя фраза как-то приободрила старика, он ещё раз бросает взгляд на компьютер, авторитетно заверяет меня, что это гарбидж и мы раскланиваемся.

Я бреду домой и пытаюсь понять, почему так часто меня спрашивают местные долгожитетели, как же мне Америка и почему им не нравится мой бодрый ответ. Ведь они-то, пенсионеры, живут здесь как при коммунизме, о котором 99% из них искренне мечтало и самозабвенно строило. Ан нет, к местной разновидности коммунизма они привыкли так, что и не замечают его вовсе. А все же чего-то им не хватает, чего не знаю, но может этого скоро не будет хватать и мне?… Бр-р-р, какие глупости! Это все чертова жара и ледяные кондиционеры.

Я захожу в очередной магазин. Продавец, с полувзгляда определяющий во мне «русского», даже и не пытается броситься мне угодить. Он устал от этих русских, от их тяжелого акцента, от того, что все равно они пойдут покупать у «своих», а здесь морочат голову, потому как на какой hell черт им нужно 32М, когда «Doom» идет и на 16М, только поставь колонки покруче да видеокарту с акселератором.

Он прав. "Doom" мне не интересен. Я Windows NT интересуюсь. Человек с крупными запросами, я заворачиваю к своему дому на 64й.

Запах свежих котлет и компота из сухофруктов волшебным образом обращает преследующий меня несуразный город в бегство. Я пью компот одним длинным глотком, так что закладывает уши и сбивается дыхание. Восторг родного вкуса на секунду замораживает во мне эмигранта. Но я не строю иллюзий — мой статус терпеливо ожидает меня за дверью. Ждать ему осталось недолго — время ехать в Квинс…